Блоги

Перед самым оформлением пенсии одна моя собеседница сказала мне: ’’Какой же вы ещё молодой: я бы никогда не подумала, что вам всего лишь 78’’.

Исландия отвоевала свободу и отдает банкиров под суд


Есть новости, которые, несмотря на важность, не очень охотно распространяются СМИ. Вот, к примеру, Iceland Magazine пишет:

«По двум отдельным постановлениям Верховный суд Исландии и Окружной суд Рейкьявика осудили на прошлой неделе трёх высокопоставленных управляющих Landsbankinn, двух управляющих Kaup?ing и одного знаменитого инвестора за преступления, совершённые накануне финансового краха 2008 года. Эти поставления увеличили число осуждённых банкиров и финансистов до 26 человек, а их общих тюремный срок до 74 лет».

В статье отмечается, что действия властей Исландии принципиально отличаются от действий США, в которых судебное преследование высокопоставленных финансистов — дело почти что из области фантастики. Скажем, ни одного высокопоставленного банкира США не обвинили за финансовый кризис 2008 года, хотя именно США стали его главной причиной. В Исландии же сейчас максимальный срок для финансовых преступлений составляет шесть лет, но уже идут дебаты на тему его увеличения.

Президент Исландии Олафур Рагнар Гримссон очень верно подвёл итог:



«Мы оказались достаточно умны, чтобы не следовать за популярными ортодоксальными верованиями, которые распространялись в западном финансовом мире в течение 30 лет. Мы установили валютный контроль, мы дали банкам рухнуть, мы помогали народу и уклонились от мер жёсткой экономии, которые обрушились на Европу».
Олафур Рагнар Гримссон


Вспомним, о каких преступлениях исландских банкиров идёт речь.

В 2003-м году все банки Исландии были приватизированы, после чего их владельцы начали бурную деятельность по привлечению иностранных инвесторов, назначив высокие показатели доходности на специальные счета Ice Save, что массово привлекло мелких британских и голландских вкладчиков. Не трудно догадаться, что рост таких «инвестиций» вызвал рост внешнего долга банков. Если в 2003-м году внешний долг Исландии составлял 200% ВНП, то в 2007 году — уже 900%, а мировой финансовый кризис 2008-го года привёл к краху банковской системы страны, и в конце года Исландия вынужденно объявила банкротство. Три главных исландских банка: Landbanki, Kapthing и Glitnir — были национализированы, крона потеряла 85% стоимости по отношению к евро, и так далее…

Обычно в таких условиях правительство срочно залезает в долговую кабалу МВФ, далее неизбежно повторяется иллюстрация к притче про коготок птички и её саму целиком. Стандартный метод: доходы — эффективным частным собственникам, а убытки списываются на государство, т.е. на обычных граждан. На тот момент Исландии пришлось бы погасить долг размеров в 3,5 млрд евро. Для наглядности: для этого каждый житель Исландии, включая новорожденных, должен ежемесячно платить 100 евро в течение пятнадцати лет. Причём по сути — это долг частных лиц, владельцев банков, по отношению к другим частным лицам, и перекладывать его на государство с точки зрения логики странно (но является типичной современной практикой).

Однако исландцы пошли другим путём. Глава государства Олафур Рагнар Гримссон отказался делать граждан Исландии ответственными за долги банкиров и принял решение созвать референдум. В кругу «цивилизованных стран» поднялось недовольство. Гримссон вспоминает:

«Нам говорили, что если мы не примем условия международного сообщества, то станем северной Кубой. Но если бы мы согласились, то стали бы северным Гаити».
Олафур Рагнар Гримссон

Исландцы вспомнили, что они потомки викингов и не должны позволять себя грабить, и в марте 2010 года на референдуме против выплаты долгов проголосовало 93%.

С тех пор информация о происходящем в Исландии освещается мировыми СМИ весьма скупо, а это, не побоюсь сказать, эпохальное решение всемерно замалчивается. Причина понятна: глобалисты очень не хотят распространения идеи «государствам платить за частные долги не обязательно».

Более того, второй, логично возникающей идеей, будет вопрос: «А зачем нужны банки, которые приносят вред населению?» — а тут уже недалеко и до отдачи под суд практически всех банкиров оптом, поскольку их деятельность наносит вред всему социуму, кроме самих банкиров.

В статье «Отказ от глобализма: начнем с Центробанка» я напоминал, что ещё Генри Форд писал:



«Банкир… не способен играть руководящую роль в промышленности. Поэтому не является ли тот факт, что владыки кредита достигли за последнее время огромной власти, симптомом, что в нашей финансовой системе что-то сгнило».
Генри Форд

Еще в древности Аристотель Стагирский (384-322 гг. до н.э.) говорил о том же:



«Ростовщика ненавидят абсолютно справедливо, так как деньги у него являются источником дохода, а не используются для того, для чего были изобретены. Ибо возникли они для обмена товаров, а проценты лишь делают из денег еще больше денег…, поэтому ростовщичество изо всех занятий — самое противное природе».
Аристотель Стагирский

Однако современная экономика основана именно на ссудном проценте. Не зарываясь в псевдонаучные экономические труды, порекомендую «Невероятно простое объяснение, как работает ВСЯ финансовая система во ВСЁМ мире» — если кто не читал, ознакомьтесь обязательно.

Банкиры и их роль в современном мире — тема для отдельного исследования (впрочем, многократно проделанного различными авторами), но Исландии я аплодирую: необходимо, чтобы те, кто приносит вред стране, осуждались судом — я даже не побоюсь вспомнить термин «враги народа», который здесь имеет буквальное значение. И последствия для тех, кто приносит вред сразу всему населению страны, должны быть гораздо суровее, чем просто несколько лет формальной отсидки.

И, кстати, было бы хорошо называть вещи своими именами, используя вместо маскировочного именования «банкир» русское слово «ростовщик».via

О чем жалеют умирающие
13.10.2013
479246
Сьюзи Стейнер (Susie Steiner)
Одна медсестра решила записать то, о чем сожалеют люди перед смертью, и одним из самых частых сожалений стало «Я слишком много работал». Если бы сегодняшний день стал последним днем вашей жизни, о чем бы вы сожалели больше всего?
Перед смертью люди не сожалеют о недостатке секса или о несбывшейся мечте прыгнуть с тарзанкой. Одна медсестра паллиативной помощи, которая ухаживала за смертельно больными людьми в последние дни их жизни, рассказала, о чем чаще всего сожалеют люди на смертном одре. Чаще всего люди – особенно мужчины – признавались ей в том, что в своей жизни они слишком много работали.
Бронни Вэр (Bronnie Ware) – медсестра из Австралии, которая в течение нескольких лет работала в отделении паллиативной терапии, заботясь о пациентах в последние 12 недель их жизни. Она записывала их предсмертные откровения в своем блоге под названием Inspiration and Chai, который имел такую популярность, что она решила написать книгу под названием «The Top Five Regrets of the Dying» («Пять главных сожалений умирающих»).
Вэр пишет о феноменальной ясности сознания, которая снисходит на людей в конце их жизни, советуя нам прислушаться к их откровениям и извлечь из них урок. «Когда я спрашивала людей, о чем они сожалеют или что они хотели бы изменить в своей жизни, - говорит она, - в ответ я слышала одни и те же ответы».
Ниже перечислены пять главных сожалений умирающих.

1. Жаль, что у меня не хватило мужества оставаться верным себе, а не жить так, как от меня этого ждали другие.
«Об этом люди жалеют чаще всего. Когда они понимают, что их жизнь вот-вот закончится, и оглядываются назад, они видят, какое множество замыслов и мечтаний остались нереализованными. Большинство людей за свою жизнь не смогли реализовать даже половины своих замыслов, и только на смертном одре они понимали, что это стало результатом их собственного выбора. Здоровье дает такую свободу, о которой мало кто задумывается до того момента, когда оно вдруг исчезает».

2. Жаль, что я слишком много работал.
«Я слышала это практически от всех мужчин, за которыми я ухаживала. Они сожалели о том, что пропустили юность своих детей и проводили недостаточно времени со своими супругами. Женщины тоже нередко признавались, что жалеют об этом, однако, поскольку многие из них принадлежали к старшему поколению, большинству из моих пациенток не нужно было брать на себя обязанности главного кормильца семьи. Все мужчины, за которыми я ухаживала, искренне сожалели о том, что потратили большую часть жизни на работу».

3. Жаль, что мне не хватало смелости откровенно выражать свои чувства.
«Многие люди подавляли свои чувства, чтобы сохранять мир в отношениях с окружающими. В результате они вели довольно посредственное существование и так и не смогли стать теми, кем могли бы стать. У многих из них развились болезни, причинами которых стали испытываемые ими горечь и неудовлетворенность».

4. Жаль, что я так мало общался с друзьями.
«Часто люди не осознавали истинную ценность старых друзей до тех пор, пока они не оказывались на смертном одре или когда их уже невозможно было отыскать. Многие из них были настолько озабочены деталями и проблемами своей собственной жизни, что в какой-то момент переставали поддерживать отношения со своими лучшими друзьями. Умирающие люди часто испытывали глубокие сожаления о том, что не уделяли дружбе того внимания, которого она заслуживала. На смертном одре все испытывают тоску по своим друзьям».

5. Жаль, что я не позволял себе быть счастливым.
«Удивительно, но умирающие довольно часто сожалеют об этом. Многие из них до самого конца не понимали, что счастье – это вопрос выбора. Они всю жизнь придерживались старых устоев и привычек. Так называемый комфорт хорошо знакомого пропитывал их эмоции и их физическую жизнь. Страх перед переменами заставлял их притворяться перед другими людьми и перед собой, что они довольны своей жизнью, хотя в глубине души им очень хотелось искренне рассмеяться и вернуть в свою жизнь непосредственность».

Если забыть.что на календаре ноябрь,то вполне сойдет за зиму)).Не знаю,как вам,а мне снег нравится.Сегодня гуляла и столько приятных минут пережила!

И вот уже зима спешит,
Чтоб встретить осень на пороге,
А за окошком снег кружит,
Ноябрь месяц к нам приходит.

Митлина М.

Недавно детям рассказывала о 70-х, увлеклась и решила кое-что записать.
Я училась классе в 9-м, когда на наши экраны каким-то невероятным образом прорвалась передача о французской эстраде. Магнитофоны тогда были большущие, катушечные. Хорошо помню, как дрожащими руками заправляла катушку в магнитофон, про себя умоляя: «Только бы не зажевал, только бы не оборвал…». Потом полкласса у меня переписывало эти замечательные песни. Джо Дассен, Далида, Клод Франсуа, Шарль Азнавур – сами имена звучали будто из сказки. Кто-то их услышал впервые. Стали появляться грампластинки с Beatles, их тоже переписывали и затирали до невозможности. В 77-м в институте познакомилась с винилом разных рок групп, умоляла папу привозить пластинки из командировок, это была величайшая ценность. Позже на вечеринках звучала танцевальная музыка Boney M и других.

А вот наших рокеров мы смотрели по каким-то подвалам и подмосковным заводским ДК. Приглашения стоили бешеных денег - 10 рублей, часто себе позволить такое не могли, но выделяли. Забавные такие были билеты - приглашения - на почтовых открытках текст и печать какого-нибудь заводоуправления. "Машину времени" так помню слушала, Градского и много еще известных потом и неизвестных групп.

А еще мы пели под гитару. Гитаристы были самыми уважаемыми и любимыми людьми в компании, девчонки в них влюблялись чохом. Как-то сложилось, что мы не пели дворовые песни, в основном это был Окуджава, Давыдов, советские барды. В нашей кампании была традиция – ежемесячные субботы, когда мы собирались попеть. Пили пиво «Жигулевское» или «баночное» разливное, но не напивались.

Много, просто запойно читали. Была у нас такая привычка: в присутствии нового человека перебрасываться фразочками из прочитанных книг Ильфа и Петрова, Зощенко, Булгакова и других (многие из этих книг можно было либо за бешеные деньги приобрести у книжных фарцовщиков либо читать тайно друг другу передаваемые в отпечатанном на ротаторе виде). Если человек подхватывал – понимали, что свой, если нет – присматривались. Молоды были, неопытны.

Мода тогда была, как сейчас называют, уличной. То кофточки «лапша» в моде, то шапочки с вытянутыми петлями, то брюки клеш, то кримплен поголовный. Папа мой ездил в загранкомандировки иногда, помню, просили его привезти: мохер в мотках, джинсы, пластинки, искусственные шубы, отрезы кримплена и гипюра, фломастеры. Многие отлично шили и вязали. Бабушка моя меня шести лет за швейную машинку посадила, говорила: «Если не заработаешь, так семью оденешь». Так и было. Платки покупала и шила себе модные кофточки с «кенгуру» и «хомутами», перешивала всяко-разное, однажды из старого песца при помощи хны сделала молодую лису. Вся эта нехватка рождала особый вид сметливости, когда из ничего учишься делать что-то.

Стрижка «сэссун» стала прямо таки откровением. У мен я волосы тогда были длинные, стричься не хотела, но пришлось: ставила соседке банки, неаккуратный пасс и волосы просто пыхнули. К парикмахеру пришла , попахивая паленой курочкой, и сделали мне короткий модный «гарсон».

Отдыхали «на юге» - в Крыму или на Кавказе или в Калининградской области. В основном ездили «дикарями». Помнится, однажды тетушка отца – великая мастерица что-то доставать – презентовала нам две путевки в пансионат «Массандра» в Ялте. Очень забавно случилось по приезду: местом нашего расположения оказалась огромная открытая терраса на последнем этаже (даже не помню на сколько человек), от воздуха отделенная гобеленовым занавесом. Зато потрясающий вид на море искупал все неудобства.

Осенью на автобусе от маминой работы ездили за грибами. А еще на автобусах же путешествовали по Подмосковью, Золотому Кольцу и немного дальше. В относительно недальние переезды автобусы были не с удобными креслами, а с дерматиновыми сидениями, но желание узнать новое пересиливало возможность неудобств.

Осенью же от школ, институтов, разных НИИ и других предприятий в Подмосковье тянулись караваны автобусов – на картошку. Физический труд на благо общества проходил всегда весело, посылали в основном молодых, а молодые всегда найдут повод посмеяться. Кстати, если мешки собранных овощей оставались в поле, то благодарные колхозники часто в глубокие вечера утаскивали их для собственных нужд.

Об учебе в институте надо писать отдельно, слишком много интересного случалось в это время.

На пенсии.

Всё- таки правильно кто- то сказал, что хоть и трудно жить, ничего не делая, но не надо бояться трудностей. А то я за что ни возьмусь, то обязательно всё боком выходит.
На пенсии решил заняться внуком. На дне его рождения говорю ему: ’’Многие тебе дарят деньги, а я хочу подарить тебе что- то эстетическое, что- то изящное. Я подарю те6е вид Большого театра’’ . Свернул сторублёвку так, чтобы был только вид Большого, и отдал ему. Всем тогда всё понравилось, но после нашёлся депутат, утверждавший, что вид Большого неприличен, так как в скульптурном комплексе что- то там не прикрыто.
Спросил внука , что они там по математике проходят. Оказалось, что сложение и вычитание дробей. Тогда я ему предложил к одной второй прибавить одну третью. А он тык- мык, туда- сюда, а решить не может. Ну тут я ему выдал по полной, какой он лентяй, и к чему это приведёт. Засадил его за стол и стал объяснять ему и сложение, и вычитание.
Сначала он противился, дело шло не очень, но минут через 20 мы уже решали примеры с двузначными числителями и знаменателями. А внуку и это показалось мало, и мы перешли на трёхзначные числа. Но тут пришла его мама и зафиксировала нас. Оказалось, что внук действительно изучал сложение и вычитание дробей, но только с одинаковыми знаменателями. Внук на меня даже обиделся: мол, зря напрягал.
Ну, думаю, хоть кошка на меня обижаться не станет. Стал приучать её ходить в ящик, а то в доме запах ещё тот был. Пришлось, конечно, повозиться: стал таким чувствительным, что даже просыпался ночью, когда кошка норовила обойтись без ящика. Когда кошка перестала пренебрегать ящиком, мы радовались до тех пор, пока в три часа ночи не услышали истошное ‘’мяу’’. Открываю наружную дверь, кошка врывается с улицы- и к ящику. Сделала своё дело в ящике и стала проситься на улицу.
Смех смехом, но я просто не знаю, что делать.