Вот моя деревня, год 2001, осень

Барский лес.

Говорят, лес принадлежал господам. Само название говорит за себя. Еще есть предание, что сосланная царица ездила, прогуливаясь, по вымощенной бревнами дорожке прям посреди сухого темного бора. Дорожка заросла, но оставалась плотной и крепкой, и именовалась «Царицынской». За ней грибной лес шел на понижение и постепенно переходил в черничник.
Барский лес обширен, идет до самых Конаковских болот, и далее – до Конаковской АЭС. Однажды в Барском даже дядя Вася заблудился (старший папин брат), грибник-ас, тут родившийся и знавший лес, как свои пять пальцев.
Именно в Барском лесу, кроме черничников и брусничников, имеется заповедное болотце с клюквой. Поскольку клюкву собирали поздно, в сентябре, мы на неё просто не успевали.
Зато в черничниках проводили изрядное время. И таскали её оттуда все только ведрами. Конечно, мы, московские, не могли тягаться в скорости сбора с местными. Глухонемая Поля, сестра дедушки Егора Васильевича, собирала ягоды просто таки с феноменальной скоростью. И лес не просто знала – чувствовала.
Я поначалу собирала ягоду, потом уставала и просто ела или рвала букетик из черничных веточек. На опушке собирали землянику. Интересно, что землянику мы варили вместе с черникой, варенье получалось изысканным и богатым. Просто черничное не особо котировалось. А прекрасную голубику вообще игнорировали. Её, с высокого голубого куста, нужно было собирать по одной, а чернику можно было зачерпывать горстями. Голубика казалась кислее и водянистее черники.
Однажды мы напали на богатый голубичник, и я собрала бидончик. Потом бабуля сварила из голубики варенье исключительно для папы, такую небольшую кастрюльку. Считалось, что ему варенье не положено: курит, выпивает, зачем ему еще и варенье? Это баловство. А голубику было не жалко. Но надо было видеть, как папа уплетал это голубичное варенье! Оно застыло красивым желе, гладкая поверхность содержимого кастрюльки глянцево блестела. Я попробовала – очень вкусно и куда менее остро, чем черничное.
И за брусникой ходили в Барский. Она росла на полянах близ опушки. Мы ползали по песчаным кочкам неспешно часа 4, набирали такую коричневую кожаную сумку дополна. В горнице высыпали на расстеленную в углу скатерть. Снова и снова. Временами перебирали – выбирая подгнившие ягоды. А потом приезжала мама с папой – иногда на мотоцикле друга. Забирали и увозили очередную порцию соленых грибов и большую картонную коробку брусники. Из неё бабуля потом варила варенье, мама мариновала, целые трехлитровые банки – этакая острая изысканная закусь. Но куда уходила основная масса – уже и не вспомню.
А еще вдоль кромки леса, по опушке, росли маслята. Глубже в бору – крепкие толстоногие боровики с вишнево-бурой шляпкой, невероятно чистые, только немного в песке; моховики, осиновики, лисички, ближе к болотам - всякие млечники, главным образом, молоканки (или горчушки) – мы их собирали всегда. В безгрибные лета свое ведро мы порою набирали почти одними горькушками. Бабушка вымачивала их, варила пару раз, а потом засаливала так искусно и изощренно, что народ (гости) просто офигевали от такой вкусноты.
Мне уже не вспомнить полностью… Ну, чистили, мыли – я всегда участвовала в этом, никогда не отлынивала. Потом замачивали то, что требовалось вымочить, меняя воду. Горькушки варили, сливали воду, снова варили, и пробовали: не ушла ли горечь? Потом варили с солью, листьями и пряностями: гвоздикой, перцем, лаврушкой. Бабуля мне давала пробовать ложку густого и пряного, божественно вкусного отвара: «Ну, чего тут не хватает?»
Из отвара вытаскивали вываренные листья смороды и вишни и укроп. В какой-то момент добавлялся уксус – уже не помню точно, в какой. Или уксусом поливали уже при подаче на стол?
Отваренные грибы укладывались в большую кастрюлю или ведро слоями, перемежая свежими листьями смороды, вишни и укропными зонтиками… А может, варились они не с солью, а солью пересыпалось при укладывании??? Помню одно: грибы никогда не были пересолены, всего было именно что в меру! Сверху клалась полотняная тряпочка, на неё дощечки, на дощечки – камень-гнет. И каждый раз при подкладывании очередного слоя все это приходилось снимать – и у бабушки хватало терпения.
Хранилось ведро в небольшой кладовочке подпола, аккурат под нашей горницей. И ведь варили грибы первые годы на керосинках!!! Сколько времени жизни ушло у бабули на летнюю готовку…
…
Дорога в Барский ухабиста и корява. Пересекает две осушительные канавы, причем вторая настолько глубока, что там даже можно было искупаться мне, маленькой. А потом надо долго идти по кромке леса, чтобы дойти до искомого места: грибного или ягодного. Почему долго? Потому что кромка не прямая, а вся изрезанная этакими полевыми «бухтами». В эти «бухты» заходят поля. Интересная почва на этих полях. Красивая и мелкая, белая или синеватая супесь.
Сейчас привычной дороги в Барский нет. Все распахано, причем поля – исключительно фермерские. Приходится идти в конец деревни и там петлять, выбираясь на дорогу.
В один из приездов, когда мы с Ксю прибыли на неделю, Коля с Галей на несколько дней уехали. Погода была специфическая. Вдоль нас проходил фронтальная зона вереницы циклонов. Каждый день в определённое время начинался ливень и гром, и лило полдня. Забавно, что перед тем шел сухой и жаркий период, и накануне первого обвального ливняка Галя взяла в руки шланг и щедро поливала огород и палисад: «обряд зазывания дождя».
Мы смотрели на кромку Рогачевского лес за рекой, чтобы уловить момент, когда оттуда медленно и неотвратимо поплывут облачные горы, предвестники обложного поливалова, и высчитывали, сколько у нас «сухого» времени. Мы торопились в лес в ясный промежуток, и спешили вернуться вовремя. Вот мы отправились в Барский. Пошли вдоль кромки, по опушке, которая сплошь заросла иргой, усыпанной крупными чернильно-красными гроздьями. Ягод было так много, что ветки молодых кустов клонились до земли. Про грибы не помню, но ягод мы наелись на всю оставшуюся жизнь!
В конце пути уже смотреть было некогда: скорее вернуться, пока не наплыло. Чтобы не идти замысловатым путем, петляя по полю, мы вышли у того конца деревни, где старая водокачка, чуть дальше. Этот участок между опушкой и дорогой оказался болотистым. Мы пробирались с опаской, осторожно, прощупывая дорогу. Но после сухого периода, к счастью, болото подсохло, и мы переправились благополучно. К дому подошли вовремя. Скоро полило…
После одного такого поливалова мы сразу махнули в лес на Рогачевку, но пулей вылетели: горячий туман, как в турецкой бане, и орды слепней! Сожрали заживо.

Сентябрь! Опять в деревню!
Ну мы и наглые...
Опять лежали до 8. (Две ночи не сплю, все лихорадочно решаю, ехать - не ехать…) Вскочили. Забегали. Лёля нас подгоняла. Автобус, к счастью, опоздал – приехал в 9-15 (мы даже решили, что не приедет – значит, не судьба). Час ехали до Дмитрова (до автобусной площади). Там до Рогачева маршрутка. Нам: езжайте, езжайте, мол, рейсовый уже ушел – вы его ТАМ догоните!! Поехали.
Едем – не верится, что едем и доедем. Оказывается – нет, не доедем: в Рогачеве того автобуса не было, нет, и не будет (хамит). Спросили у бабок с корзинками, как выйти на Рогачевск.дорогу, послушали на остановке, что грибов нет. И бодро зашагали.
К тому времени мы утяжелились в магазине: пачка чая Липтон за 53 р., 2 рулета по 15 р. и масло (которое, как выяснилось в тот же вечер – плесневелое! Вот тебе и провинция). Да еще Ксю мороженое съела. Бодрости и эйфории заметно поубавилось, пока шли до леса по скучному полю (этот путь нас умотал, он явно удлинился: там на опушке полоса участков (кайфовое местечко!), и дорога их огибала. Прошли по сухому пеклу, в мыле, небось, не меньше 3-4 км (показались, что полдороги). Взмокли и упарились на открытом солнце, наглотались пыли.
Вошли в лес – полегчало. Мы вошли в березовую аллею невероятной красоты!


По бокам дороги росли мощные круги серых зонтиков и серых рядовок, от тарелочных до пятачков. Но не тащить же с собой грибы аж с начала леса? Мы и так были перегружены.


Останавливались, фотографировались, любовались дорогой и восхищались.
Не успели оглядеться – уже «Черная Грязь»! Совсем близко от кромки леса! Сделала 5 кадров! Конечно, устала я смертельно, ничего не скажешь. Когда села – словно свинцовая плита навалилась, ноги как деревяшки.


Проехала машина – мимо, мимо… Потом Галя удивлялась: ну и ну, как это – не остановилась и не предложила подвезти?? «Видят, женщины идут, и не остановились!» Для Коли и Гали невозможно представить, что можно проехать мимо нагруженных женщин по долгой дороге и не подвезти! Вот такие люди!
Пришли – Коли нет, дверь закрыта. Вошли через двор – Галя спит. Мы – на цыпочках. Встречает Катя и… офонаренная Райка! Прям как принцесса Диана, точеная, еще краше стала, крупненькая становится, головка не мелкая, а как у Кати, соразмерная. Повадки мягче, женственнее, колбасит меньше, а как села, обвив вкруг хвост – прям фарфоровая статуэтка. И перв.раз услышали, как мурчит. Так мы ею любовались все три дня.


Тут Галя выскочила (а мы спрятались за дверью, хихикаем глупо, стесняемся, что нахрапом): «Я не спала, просто лежу, слышу – шаги…» Пообедали рыбой с картошкой + перец типа лечо. Отсиделись – пошли на Черневку. Нашли 1 осиновый и неск. болотных березовых, + масса ложняков. Болотце – это мох по другую сторону высоковольтки. Вернулась я на полусогнутых, и уже за чаем кемарила. Просто реально плохо было – этот поход был явно лишним.
Приходил «крутой сосед» с супротива, разговоры – о грибах, он места знает, места свои. Галя правильно сказала: мы, старожилы, помним одни места, и к ним привязаны по «памяти сердца», а грибы мигрируют, всё меняется, в старых местах уже нет ничего. А они, новенькие, без предвзятости, пришли, прошили лес без определенного направления, набрели на новые места. Вот все хорошие места и стали ихними. Жена ему заказала «маленьких беленьких, больше ничего». И, правда, принес десяток-полтора: «нет, грибов нет, это ж разве грибы…»
А Коля накануне был на Соколовской дороге (я о ней и забыла, это по Черневке до развилки: влево ответвление на Чернево, там и лисичковое место, а вправо уходит заросший и грязный проселок на Соколовку, еще правее листвен. лес, куда я и не совалась). Принес опят – Галя показала вареных огромный казан!
Мы в четверг вечером туда пошли и пожалели, что раньше не ходили: чудный лес!


Опята, конечно, оборваны, т.е. мало нашли и староватых. Плюс 1 белый, березовые, синие-пресиние (синеющие как чернила, моховики со светлыми шляпками и желто-салатовыми трубочками). И 4 чудных белых зонтика! (Их съели в пятницу дома на обед). Пришли туда в шестом, времени не было (да и сил) походить вволю.


Туда шли – хотели у высоковольтки сделать чудный кадр просвеченного заходящим солнцем леса – так на обр. пути солнце уже оттуда ушло. Ксю еще сбегала набрать у реки песочка Тришечке.

А утром в четверг…
20 чт
…махнули на клюквенник, выяснив точное место у Коли. Но, как он и сказал, клюквы уже нет – всю смели. А что было – остатки переспелой темно-багровой брусники, за коей я и поползала под тщетные мольбы Ксю: «Вылезай! Кончай! Пойдем! Щас оттаскивать буду!» (Ксю потом клеща из волос вытащила. И летучих лосиных видели). Там – 2 или 3 кадра сделали, в т.ч. очень красивый осенний черничник – я и не думала, что черника тоже краснеет! Лес такой весь в красноватых пятнах осенней чернички… И багульник болиголовый торчит.


Ну, зато показала ей (и сама заодно вспомнила) Царицинскую Дорожку (и редкий сухой бор вокруг), и черничник, и болото с кочками, сплошным ковром мха (с брусникой, а не клюквой), и «лесом» багульника: его едко-приторно-пряный запах не дал нам углубиться и поискать клюкву подальше. Ходили по лесу далеко – нет ничего, только по опушке набрели на стайку осенних маслят. Моховики червивые были, горькушек много (тоже переросших).
Устали жутко. Тем более что, по дороге туда, мы прозевали нужную дорогу и сделали в 2 раза больший крюк обхода!! Такие шляпы! Там копают картошку (фермерские поля), и много, естественно, валяется на дороге и обочинах. Ксю аж затряслась, увидав эту красную красавицу, бросилась собирать – там можно было изрядно набрать, но куда? Еле оттащила, еще не хватало от Барского картошку тащить. Штук 10 привезли.
Обед в 4 часа. Суп куриный, баклажаны жареные – голодная Ксю их уплетала: вкусно! Галя, наверное, лягушку приготовит – вкусно будет! Поскольку этого показалось мало, взяла колбаски, а суп – по 2 порции. Еще салат: редиска с морковкой и укропчиком. Затем отправились в лес снова. (Первый раз пошли с корзиной – а с ней так тяжело и неудобно! Прям гиря какая-то! Больше не брали).
Что нас как-то отпугивало – неуютность спанья в горнице. Но Коля нагревает какую-то плиту (самоделка) через электр-во, кладет на кровать для сугреву. И спали мы вместе!! Под огромным пуховым, еще ватное на ноги клали, и к утру запекались как 2 котлетки а высунься из постели – холодрыга! Жуть! Не двинься лишний раз, не всхрапни… Потому спала очень плохо, встала с гол.болью и тяжестью в сердце – сказалась еще тяжелая пешкодральня с полной выкладкой. Пришлось наглотаться лекарств. Галя тоже все дни глотала от головы.
В Барском опять слышали ЖУРАВЛЕЙ, а Ксюша видела – знать, с Конаковских болот летят. И еще раз видели в пятницу днем – скоро, скоро сев-зап (Балтийский) циклон и дожди. И опять б/заморозков - их с этими холоднющими ночами не было, только ледяная роса, а сегодня утром, в пятницу, в преддверье дождей, даже показалось чуток теплее. Не зря мне со вторника на среду Бабушка снилась.
С четверга на пятницу опять не спала – по своей дурости: как всегда, обожралась: вечерний чай с кексом - т.е. 2 куска моего рулета (Ксюхе не понравился, говорит, пропитан какой-то дерьмовой водкой вместо ликера). Плюс кусок шоколадного «Сюрприза» и целая булочка с маком. Что прикалывало на этот раз – мухи в доме и рои мошкары, аж из пакета с хлебом вылетают: ей развестись и раскормиться было легко, ибо на столе и сахар, и крошки, и разлитый компот, которым мы упились не хуже мошкары – вкусно, брусника с яблоком. А вот варенье у неё брусничное с ябл. не удалось – живой сахар. Небось, она его на компот и пускает – разводит… Или нет? (Кстати, как всегда, куча старого хлеба для кроликов досталась).
Но это были цветочки... Потом я сдуру согласилась (хотя чувствовала, что за чаем перебрала), ибо Галя уже разогрела очень вкусный фаршированный перец (Ксю его не ела, он для неё тяжел, и правильно сделала, в отличие от меня). Есть уже не хотелось, впихнула с трудом, расстегнув ширинку, а ночью мне сделалось так плохо!!! Чуть не блеванула! Но ничего, к утру ближе, вроде переварила, даже задремала. Вот так вот жадность чуть фраера не сгубила.
А утром около 7 вскочили и с Колей уехали!!
Вот повезло – ведь не дотащили бы битком набитые рюкзаки! Где кроме всего прочего были: невостребованные мои синие резиновые сапоги (надевала Галины); Тришины песочек и травка (он её, экологически чистую, дорогуша, ел-ел, наесться не мог!); Ксюшина книга; мои и Ксюши легкие штаны; с килограмм картошки; сырые опята и зонтики и прочие вареные – во втором белом ведерке; заячий хлеб, брусника и пр.
А Коля сначала поехал в Рогачев на укол (у него стенокардия, он сердечные колет). По дороге подсадил девушку - ученицу 11 кл. из Пристани. Потом – в Дмитров. По делам колбасил, «Золотое Кольцо» слушал, заезжал к отделению милиции, где сын работает, а мы все в машине, задохшиеся… Потом уже к нам до «порога» с заходом с документами на «лыжный бугор» (Сорочаны). Так что обратно доехали без неожиданностей.
Зато наговорились и узнали много печальной информации о наших местах. Коля нас, как гид, по нашим же местам вёз: вот это Яхрома-река, а это (у горы Лысой, напротив) – будет стоянка на 20 тыс. машин (!!!???) Я вся увяла… Скоро, видимо, нам тут не жить – могут снести. Будет элитная супер-зона отдыха – могут нас с нашими сараюшками попросить отседова. Оставят лишь новорусские хоромины, которые вид не портят и взор не оскорбляют. Котлованы сровняют и благоустроят, а вот с сафари-парком (за Ульянками) у китайца пока не ладится (тот еще китаец, говорит, у него этих сафари-парков организовано… видимо-невидимо: какой-то новый китаец, миллионер - а разве там такие есть?)
И земля у нас, блин, стоит баснословно – 3-5 тыс баксов за сотку. А вот в деревне земля пока еще дешевая – 300-500 РУБЛЕЙ за сотку. Прям даром!
А как Васю уговорить, пока не поздно, купить там уч-к? Ведь еще за наш уч-к могут сделать (если не снесут) ТАКУЮ плату, что мало не покажется, сами сбежим…