Долгой и светлой памяти Аркадия и Бориса Стругацких

Сегодня испытала шок, услышав в утреннем Эхе Москвы, что вчера вечером скончался Борис Натанович Стругацкий.
....................................
Словно ушла эпоха... Очень тяжело. На их книгах выросло несколько поколений, и равнодушных не было, нет и не будет.
Скорблю. Удивительные светлые люди, гениальные литераторы, философы, скептики - и при этом оптимисты, ценившие более всего Человека, поддерживавшие политических изгнанников власти, футурологи высшей категории. Именно такие люди входят в когорту самых великих людей всепланетного масштаба.

«Но идеалы потому и называются идеалами, что находятся в разительном несоответствии с действительностью. И поэтому, когда за работу принимается разум, он начинает искать средства достижения идеалов, и оказывается, что средства эти не лезут в рамки идеалов и рамки нужно расширить».

Советую прочесть опубликованную на Эхе переписку Михаила Ходорковского и Бориса Натановича Стругацкого. Поскольку вряд ли все ринутся читать, публикую одно из писем. Но прочесть стоит всё.
Вот самое первое письмо-ответ Б.Стругацкого.

Стругацкий Борис Нат. и Ходорковский - переписка

http://www.echo.msk.ru/blog/novaya_gazeta/953294-echo/

Стругацкий — Ходорковскому
"Уважаемый Михаил Борисович!
По моему глубокому убеждению, способность писателей-фантастов «предугадывать», «вычислять» и тем более «изобретать» будущее сильно преувеличена энтузиастами и поклонниками жанра. Опыт показывает, что ничего этого писатели-фантасты не умеют и все их «попадания» — это либо банальности, либо случайности. Предсказать можно дух, ауру, атмосферу будущего (как это удалось Уэллсу или, скажем, Замятину), но не более того. Конкретности непредсказуемы. Будущее — результат взаимовоздействия и взаимовлияния такого количества факторов и событий (в самом широком смысле этого слова), что никакие сколько-нибудь убедительные (убеждающие) расчеты вариантов дилетантами попросту невозможны в принципе.
Утешаться приходится лишь тем обстоятельством, что прогнозистам-профессионалам эта задача тоже, похоже, не под силу, а писатели-фантасты из них (вдобавок) совсем уж никакие.
АБС (Аркадий и Борис Стругацкие. — Прим. авт.) всю жизнь интересовались будущим, постоянно размышляли о нем, в каком-то смысле даже в нем жили, но никогда и не пытались его предсказывать. А тем более — конструировать. Они сооружали миры, в которых им хотелось бы жить. Или миры, в которых они не согласились бы очутиться ни за какие коврижки. Но никогда они даже не пытались предложить модель мира, каким он ДОЛЖЕН быть, и уж тем более — каким он БУДЕТ в действительности.
Кое-что при этом получилось у нас непроизвольно и помимо первоначальных намерений. Мы написали мир «Хищных вещей века», воображая, что конструируем антиутопию, но через пяток лет поняли, что этот мир далеко не худший из возможных (и вполне реальных), а теперь же я вижу, что это есть еще и мир наиболее вероятного будущего, — какого хотят миллиарды и к какому мы обязательно придем...
Пришли бы, если бы не те тревожные обстоятельства, о которых Вы пишете. Энергетический кризис. Экологический кризис. Я согласен с Вами полностью и абсолютно: никакой более важной проблемы перед человечеством сейчас не стоит. И Ваше ощущение грозного тупика мне очень понятно. Я и сам со страхом и беспомощно рассуждаю об этом — как минимум, наверное, последние 15 лет.
Более того, я не уверен, что речь идет о «краткосрочной», как Вы пишете, перспективе. Боюсь, первые грозные признаки конца «цивилизации потребления» проявятся уже в ближайшие 10–15 лет, когда окончательно станет ясно, что запасы углеводородов на исходе, а альтернативных источников энергии как не было, так и нет. Тогда-то мы и узрим сумрачный Лик Будущего (простите за похоронный пафос — очень трудно было удержаться).
Нет, ничего КАТАСТРОФИЧЕСКОГО (в распространенном смысле этого заезженного термина) не произойдет. Человечество не погибнет. И массового голодомора даже, скорее всего, не случится. Рухнет именно (и только) нынешняя цивилизация, со всеми ее онерами — процветанием «сытого миллиарда», превалированием демократических ценностей, общепринятым гуманизмом как основой нравственности, со всей «парадигмой потребления» (о которой Вы пишете). Наступит эра повсеместного авторитаризма, карточно-талонной системы, мобилизационных экономик. В одночасье Земля окажется по степени энергопотребления в XIX веке («веке пара и электричества», когда пара много, а электричества — не очень). И, наверное, наступит снова время локальных войн — за нефтяные поля и пресную воду.
Замечательно, впрочем, что две трети человечества ничего этого не заметит: уровень и качество жизни ни в Африке, ни в значительной части Южной Америки или Большой Азии практически не изменится. Это будет не трагедия Земли. Это будет трагедия «сытого миллиарда».
То, что Вы пишете о шведских попытках изменения «потребительской парадигмы», любопытно и даже трогательно, но этот путь представляется мне совершенно экзотическим. Не уверен, что у шведов получится что-нибудь, о чем стоило бы говорить, и уж совершенно уверен, что это не путь ни для Штатов, ни для, скажем, Англии, ни тем более для нас. Нет, добровольные попытки приспособиться к новому образу жизни, по-моему, совершенно бесперспективны. Мы будем пользоваться всем букетом благ на всю катушку — до тех пор, пока нам не объявят, что бак бензина стоит половину нашей зарплаты, но и тогда мы еще поездим напоследок от души, прежде чем пересядем на велосипед. (Нет у меня и не было никогда ни одного знакомого автомобиля, который стоял бы на приколе из-за того только, что цена бензина у нас, как в Штатах, а зарплаты, как в Буркина-Фасо.)
Спасти нас от этой участи может только термояд. (В природе есть и еще какие-то могучие источники энергии: мы видим, как «работают» они в ядрах некоторых галактик, но никто не знает и даже, по-моему, предположить не умеет, что это за источники и что это за энергия.) А с термоядом — явный многолетний затор. Мне иногда даже приходит в голову, что на самом деле он давно уже запущен, но это обстоятельство тщательно скрывается, — какими-то умниками-политиками в ожидании начала энергетического кризиса, когда обладатель действующего термояда окажется «властителем мира». Фантазии, конечно, но я заметил, что последние несколько лет о термояде совершенно перестали писать и говорить (в точности так же, как это произошло в конце сороковых с проблемой деления урана). Если же даже отвлечься от конспирологических измышлений, то все равно: дело, видимо, с термоядом — дрянь. Не получается. И вскорости не получится. А надо как раз, чтобы вскорости: времени нет.
Об экологии я не говорю. Здесь время пока еще есть. Лет на сто природы еще хватит. А потом, слава богу, подавляющее большинство загрязнений обратимо. Была бы энергия. Снова — энергия. Все та же энергия.
Не знаю, следует ли мне считать себя пессимистом. С одной стороны, нарисованная выше картина малоприятна и, видимо, неизбежна. Но с другой стороны, человечество в любом случае «обречено на выживание». Это слишком мощная, слишком стабильная, слишком устойчивая структура, чтобы опасаться ее необратимого разрушения. И в этом я оптимист. Извините за выражение, ибо известно, что оптимист — это просто плохо информированный пессимист. (А Марк Твен сказал еще круче: «Двадцатый век отличается от девятнадцатого тем, что в девятнадцатом слова „оптимист“ и „дурак“ не были синонимами». Это было сказано, кажется, как раз в 1908 году. Что же мы должны говорить сегодня, в 2008-м?)
Так или иначе, но я смирился с мрачным прогнозом. Может быть, потому, что до этих времен не доживу. А может быть, то, что происходит с нашей страной сегодня, беспокоит меня больше, чем грядущий энергетический кризис. Уж очень это тошно: снова возвращаться в поганый мир, который, казалось, остался в прошлом навсегда. Воистину, социальный оптимизм наказуем. Что характерно.
Дорогой Михаил Борисович! Как приятно было поговорить с Вами. Надеюсь, это наш с Вами не последний разговор. Здоровья Вам, терпения и удачи!"

Вот первые отклики на эту утрату.
http://www.echo.msk.ru/news/953120-echo.html

Не могу не привести слова Михаила Веллера - как всегда, четкие, яркие и потрясающе точные.

МИХАИЛ ВЕЛЛЕР

"Секрет их литературы прост и трудноповторим. Они первыми в русской литературе сумели видеть сегодняшний день сквозь будущее и будущее сквозь сегодняшний день. Они никогда не писали фантастику – они писали о настоящем в предлагаемых обстоятельствах. И эти обстоятельства были как проверка на излом, проверка на качество, проверка на пригодность к будущему. В ракурсе этих предлагаемых обстоятельств ты видел настоящее неожиданным и многозначным.

Они писали блестяще. Чисто, смачно, завораживающе, - легко и иронично. Стиль их был как резьба по хрусталю. В русском рейтинге цитирования Стругацкие уже полвека стоят на втором месте – после Ильфа и Петрова и перед Булгаковым и Грибоедовым.

В далекие советские годы предмет лютой зависти маститых коллег составляла мировая востребованность – Стругацкие были самыми переводимыми и издаваемыми в мире советскими писателями.

Сегодня понимаешь, каким удивительным подарком судьбы была возможность ходить когда-то в семинар молодых фантастов Бориса Стругацкого, каким великим знаком признания была его рекомендация в Союз писателей, да как это нереально просто было пить кофе у него на кухне и мотать на ус ироничную и чеканную мысль хозяина.

Еще студентами мы разговаривали цитатами из Стругацких – любимых и официально малопризнанных современников, которые уже были классиками, но еще не были поняты как таковые. Читательская любовь к ним была лишена внутреннего чинопочитания и оглядки на авторитеты. Их мудрость и провидение были легки и естественны – внешняя легкость гения.

Прошло пятьдесят лет – и после всех бурь и переворотов жизней и литератур Стругацкие остались самыми читаемыми, издаваемыми, желаемыми, живыми из всей плеяды блестящих литературных современников той звездной эпохи. И продолжают звучать их фразы:

«Как лист увядший падает на душу…»

СЕГОДНЯ ПОСЛЕ 20-00 НА "ЭХЕ МОСКВЫ" выйдет программа, посвященная памяти Стругацких.

Думаю, надеюсь, что и мы здесь почтим - память мэтров - такие люди рождаются раз в эпоху, и не раз вспомним и поговорим об их идеалах и мирах, об их книгах.