Верность во зло

Тысячами неведомых нитей связано с хозяином безрассудно преданное собачье сердце. И, бывает, эта привязанность, не знающая пределов и корысти, используется человеком не только во благо, но и во зло…
В «Изборнике» древнерусской литературы, в «Сказании об убиении Данилы Суздальского и о начале Москвы» приводится любопытное предание. Представим себе, что истоки белокаменной Москвы нам неизвестны, и поверим на мгновенье в случай, якобы произошедший восемьсот лет тому назад, когда преданность верной собаки погубила ее хозяина.
Итак… Князь Данила Суздальский, отважный воин и страстный охотник, очень любил своего «пса-выжлеца». Отправляясь на поле брани, князь всякий раз наказывал жене Улите Юрьевне: «Либо-де на поле случится мне смерть безвестная и в купе убиенных меня сыскать или опознать будет невозможно, или в полон возьмут живого, ты пошли искать меня своих дворян с моим псом-выжлецом и вели им пустить вперед отвязанного и за ним ехати. И где буду я жив свезен, пес той дорогой найдет меня, или на поле буду мертв и образ у меня у мертвого от кровавых ран переиначится, пес сыщет без ошибки меня и мертвому мне начнет радоваться».

Запомнила княгиня наказ мужа и воспользовалась им во зло. Была Улита молода и пригожа, и сдружилась с сыновьями боярина Кучки. И вот уж «мыслят Кучки боярина дети со княгинею, како предати Данилу злой смерти».

Князь отправился на охоту травить зайца и взял с собой коварных Кучковичей. Но как только «отъехал в дебри, начали Кучковы дети предавать злой смерти князя Данилу». Пес-выжлец яростно защищал хозяина, и пока отроки отбивались от собаки, князь ускакал в лесную чащу к Оке-реке. Верный пес догнал его и неустанно за ним следовал.
Опустилась осенняя ночь. Князь нашел узкий струб и зарылся в него. Вслед за хозяином полез и пес, но вход был узок и он не попал в струб. Почуяв недоброе, пес помчался домой, к княгине.

В это время Улита Юрьевна и Кучковы сыновья гадали, куда мог скрыться Данила: «Ушел-де князь ранен от нас в Володимир град ко брату своему, ко князю Андрею Александровичу, и будет князь Андрей к нам за то с войсками, и примем от них злую казнь и смерть лютую, а тебе, княгиня Улита Юрьевна, повешенной быть на воротах, либо в землю по плечи живой быть закопанной, что мы напрасно задумали зло на князя неправедно сотворити». Княгиня не растерялась и поведала сообщникам, что пес-выжлец непременно найдет мужа, и слово в слово пересказала наказ Данилы. Наутро Улита велела слугам отправиться на поиски князя и следовать за верным псом. За слугами скакали убийцы.

Пес стремительно бросился вдоль Оки-реки к струбу, где оставил хозяина, «и забил пес главу свою в струб и увидел государя своего, князя Данилу, и начал ему радоваться ласково. Те же, искомые его, увидели пса радующегося и хвостом машущего и скачущего, сорвали покров струба и дали князю смерть лютую».

Пес остался у могилы и в княжеских покоях его больше не видели. Убили ли его злоумышленные отроки Кучковичи, или удалось ему скрыться от них, в «Изборнике» не сказано. Что стало с вероломной Улитой и ее сообщниками? Они понесли должную кару, ибо, как и предвидели, вскоре явился к ним брат Данилы, владимирский князь Андрей, и учинил суд и расправу, отмстив за смерть брата. Он казнил княгиню и истребил весь род боярина Кучки. Увидев, однако, «красные села и слободы на Москве-реке, коя остались от Кучки», решил, что здесь «граду быти около трех красных сел по Москве-реке и град основати способствовали ему суздальцы, и володимирцы, и ростовцы, и все окрестные».

Как развернулись бы события, если бы чересчур верный пес не привел убийц к месту, где спрятался его хозяин, и не пришел бы на Москву-реку для восстановления справедливости володимирский князь Андрей, сейчас уж не скажешь. По мнению бесхитростного летописца, именно в результате этого происшествия «начал именоваться и прославился град той Москва».

Пусть совсем иными были, конечно, причины и история возникновения Москвы – важно, что автор приведенного «сказания», наверное, не раз видел примеры беззаветной собачьей преданности, так невыгодно оттеняющей человеческое вероломство, - иначе не получился бы у него такой убедительный и реальный рассказ.

Жаль, - в «Изборнике» ничего не сказано о внешности «исторической» собаки. Судя по тому, что она не умещалась в названный струбец, где свободно скрывался ее хозяин, видимо, это была очень крупная русская гончая. Впрочем, - опять-таки, разве мерой преданности служит порода?
Рассказ из книги Мэри Кушниковой