Пятачок То, что сказал второй штурман ему, третьему штурману Серёге тридцатого декабря, после того, как судно отдало якорь на рейде родного Владивостока, прозвучало как фантастика! Вообще-то, фантастикой было уже одно то, что пришли они ближе к вечеру, за сутки до Нового года, а причал, к которому должны были встать под погрузку, оказался занятым!
Не очень доброжелательный читатель может спросить: и что, мол, с того? А то, что весь новогодний праздник судно будет стоять на рейде, а экипаж будет дома, со своими родными! Все, кроме вахты, конечно. И трубить ему, Сереге, как медному котелку, суток двое, с тоской глядя на переливающийся огнями, сверкающий тысячами звезд фейерверка в новогоднюю полночь, город с его тысячами возможностей. А кому же еще трубить, как не ему - самому младшему и абсолютно холостому помощнику капитана. Да и во Владивостоке у него не было никого, поскольку из Сибири приехал в училище поступать, а во время учебы в училище так и не нашел свою суженую. Так уж заведено, что надо было бы, но… не случилось, не было ему это нужно тогда.
Это обстоятельство до недавнего времени не беспокоило его, но в последнее время он все чаще стал ловить себя на мысли, что ему перестала нравиться эта свобода, независимость. Глядя на счастливые лица при встрече с женами в родном порту, на фотографии жен и детей в каютах, он стал задумываться о том, почему у него нет этого? Ответ был неутешительным. Получалось, что времени на поиски суженой у него нет, да и не предвидится. За сутки-двое, раз или два в году, проведенные в родном порту, постоянно стоя на вахте – не лучшие условия для создания семьи…
Поднявшись на мостик, чтобы записать в судовой журнал свою подходную вахту, второй подозвал третьего. Тут-то это и прозвучало:
- Серега, а ты знаешь, мы тут подумали с женой и решили…