Блоги

Как всегда,к отражению ядерной атаки мы готовы(по словам президента),а к приходу зимы каждый год нет)).А я зиму жду.Вот выпал снежок и уже так не хочется,чтобы он таял...А ведь растает,ох растает...
По сему поводу спешу поделиться фотографиями хмуро-серо-дымчатого ноября.Уж простите,места вам уже знакомые,но ноги не позволяют далеко путешествовать...Эх...королевство маловато....

Ну, слава Богу!Похоже, друзья, все снова заработало и я могу выложить здесь свеженький рассказ. Если вы не против, конечно! Итак:
Случай на охоте
Ох, как много есть в мире занятий, о которых мечтают люди, долгие месяцы и годы работающие в море. От самых простых, незатейливых и до таких замысловатых, что и думать-то о воплощении их страшновато. Однако и думают, и мечтают, глядя на бесконечные океанские просторы, но обычно такие мечтания забываются напрочь, когда моряк сходит на берег, чтобы какое-то время отдохнуть, набраться сил и энергии от жены и детей, надышаться берегового, земного воздуха с его вкусом и запахами, наполниться красками и звуками земной жизни. Все это будет потом, в море, приходить во снах, вновь и вновь переживаться в таких деталях, что и сам будет удивляется моряк, что помнит их…И будет все это помогать моряку переносить тяготы постоянного одиночества посреди безбрежных вод.
Однако рано или поздно, наступает такой момент, когда моряк понимает, что подошел к какому-то краю в жизни, что больше не может, да и не хочет уходить в море от недолюбленной жены, от недоласканных детей, да и от таких же желанных, больших и маленьких земных радостей. И вот, дело сделано – решение принято, и сошел моряк на берег, чтобы начать береговую, земную жизнь, такую нормальную, манящую и тревожно-неизвестную после долгих лет скитаний по морям и океанам.
Новая, не совсем понятная после строго расписанной, четко распределенной и предсказуемой судовой, жизнь... Возможностей – через край, только не ленись! Живи и радуйся, получай то, о чем мечтал долгие годы. Некоторые так и делают, воплощая свои нехитрые по сути желания и мечты, а особо рисковые люди даже пытаются воплотить в жизнь те из мечтаний, о которых и думать-то без учащения биения сердца не получалось. Именно так и случилось с героем этого рассказа, Сергеем.
Помаленьку, постепенно привыкал он к береговой жизни и к тому, что стоящую на столе высокую вазу с цветами не нужно переставлять подальше от края - не упадет она на качке, над кроватью не висит «расписание по тревогам», а под кроватью не лежит спасательных жилет. Постепенно перестал Сергей просыпаться по ночам с ужасом от полной тишины и лихорадочными мыслями о том, что могло произойти и почему молчит телефон. Научился Сергей вскоре сразу вспоминать, что с главным двигателем и динамками все в порядке, их просто нет. Да и звонить ему никто не должен, потому что все это осталось там, в море, в другой жизни, а сейчас он дома, рядом тихо посапывает жена, чуть слышно гудит холодильник на кухне, изредка плеснет рыбка в аквариуме, да кот мягко прошуршит лапами по полу, неспешно направляясь к своей чашке с кормом…
«Сейчас захрустит своими подушечками, - подумал Сергей, повернулся, обнял рукой жену, убедившись при этом, что ее теплые, уютные сокровища на прежнем месте, уткнулся носом в затылок и ощутил от ее недавно мытых волос аромат то ли молока с медом, то ли каких-то трав, то ли цветов, то ли еще чего-то такого, совершенно неземного. Это было самое настоящее счастье. С этим ощущением Сергей снова погрузился в сладкий, ничем не обремененный, спокойный сон.
Проснувшись утром, он сразу уловил дурманящий аромат только что правильно сваренного кофе и фирменной яичницы, которые у жены получались как-то по-особенному вкусными. Он сам умел много чего готовить, но Еду, приготовленную ею, нельзя было и сравнивать с приготовленной им Пищей. В лучшем случае, приготовленное им вполне можно было есть, если ничего другого не предлагалось, да и как немудреная закуска для теплой мужской компании это был вполне неплохой вариант.
Так было всегда, сколько он помнил себя рядом с ней. Наверное, будучи тогда еще курсантом, он потому и влюбился в нее сразу и окончательно, прямо там же, на студенческо-курсантской вечеринке у нее в гостях, на родительской даче, впервые уплетая приготовленную ею яичницу. Этот вариант завтрака для Сергея потом стал нерушимым правилом и даже законом в их семье, лишь изредка дополняемым чем-нибудь вкусненьким. Все мягкие, тактичные попытки жены внести поправки в это правило натыкались на столь же мягкое, с улыбкой, но решительное отрицание кардинальных перемен в утреннем меню. Так, еще задолго до свадьбы, это и стало их самой первой семейной традицией.
В правильности выбора жены он убеждался всю свою дальнейшую жизнь. Это относилось ко всему, чего бы она ни касалась, что бы ни делала. Всё он любил в ней, все ему нравилось. Сергей даже стеснялся немного этого своего счастья, поскольку далеко не всем оно в жизни давалось. Это он хорошо понял за годы работы в море, повидав всяких жизненных невзгод и поворотов судьбы у людей, окружающих его.
Это зимнее утро незадолго до Нового года было особенным. Одна мечта, которая регулярно посещала его в море, должна была воплотиться в жизнь. Сегодня он уезжал со своими старинными друзьями в тайгу, чтобы принять участие в самой настоящей охоте.

У мамы в серванте жил хрусталь. Салатницы, фруктовницы, селедочницы. Все громоздкое, непрактичное. И ещё фарфор. Красивый, с переливчатым рисунком цветов и бабочек. Набор из 12 тарелок, чайных пар, и блюд под горячее. Мама покупала его еще в советские времена, и ходила куда-то ночью с номером 28 на руке. Она называла это: «Урвала». Когда у нас бывали гости, я стелила на стол кипенно белую скатерть. Скатерть просила нарядного фарфора.

— Мам, можно?
— Не надо, это для гостей.
— Так у нас же гости!
— Да какие это гости! Соседи да баб Полина…

Я поняла: чтобы фарфор вышел из серванта, надо, чтобы английская королева бросила Лондон и заглянула в спальный район Капотни, в гости к маме. Раньше так было принято: купить и ждать, когда начнется настоящая жизнь. А та, которая уже сегодня — не считается. Что это за жизнь такая? Сплошное преодоление. Мало денег, мало радости, много проблем. Настоящая жизнь начнется потом. Прямо раз — и начнется. И в этот день мы будем есть суп из хрустальной супницы и пить чай из фарфоровых чашек.

Но не сегодня.
Когда мама заболела, она почти не выходила из дома. Передвигалась на инвалидной коляске, ходила с костылями, держась за руку сопровождающего.

— Отвези меня на рынок, – попросила мама однажды.
— А что тебе надо?

Последние годы одежду маме покупала я, и всегда угадывала. Хотя и не очень любила шоппинг для нее: у нас были разные вкусы. И то, что не нравилось мне — наверняка нравилось маме. Поэтому это был такой антишоппинг — надо было выбрать то, что никогда не купила бы себе — и именно эти обновки приводили маму в восторг.

— Мне белье надо новое, я похудела.

В итоге мы поехали в магазин. Он был в ТЦ, при входе, на первом этаже. От машины, припаркованной у входа, до магазина мы шли минут сорок. Мама с трудом переставляла больные ноги. Пришли. Выбрали. Примерили.

— Тут очень дорого и нельзя торговаться, – сказала мама. — Пойдем еще куда-то.
— Купи тут, я же плачу, – говорю я. — Это единственный магазин твоей шаговой доступности.

Мама поняла, что я права, не стала спорить. Мама выбрала белье.

— Сколько стоит?
— Не важно, – говорю я.
— Важно. Я должна знать.

Мама фанат контроля. Ей важно, что это она приняла решение о покупке.

— Пять тысяч, – говорит продавец.
— Пять тысяч за трусы?????
— Это комплект из новой коллекции.
— Да какая разница под одеждой!!!! – мама возмущена.

Я изо всех сил подмигиваю продавцу, показываю пантомиму. Мол, соври.

— Ой, – говорит девочка-продавец, глядя на меня. — Я лишний ноль добавила. Пятьсот рублей стоит комплект.
— То-то же! Ему конечно триста рублей красная цена, но мы просто устали… Может, скинете пару сотен?
— Мам, это магазин, – вмешиваюсь я. — Тут фиксированные цены. Это не Черкизон.

Я плачу с карты, чтобы мама не видела купюр. Тут же сминаю чек, чтобы лишний ноль не попал ей на глаза. Забираем покупки. Идем до машины.

— Хороший комплект. Нарядный. Я специально сказала, что не нравится, чтоб интерес не показывать. А вдруг бы скинули нам пару сотен. Никогда не показывай продавцу, что вещь тебе понравилась. Иначе, ты на крючке.
— Хорошо, – говорю я.
— И всегда торгуйся. А вдруг скинут?
— Хорошо.

Я всю жизнь получаю советы, которые неприменимы в моем мире. Я называю их пейджеры. Вроде как они есть, но в век мобильных уже не надо.
Однажды маме позвонили в дверь. Она долго-долго шла к двери. Но за дверью стоял терпеливый и улыбчивый молодой парень. Он продавал набор ножей. Мама его впустила, не задумываясь. Неходячая пенсионерка впустила в квартиру широкоплечего молодого мужика с ножами. Без комментариев. Парень рассказывал маме про сталь, про то, как нож может разрезать носовой платок, подкинутый вверх, на лету.

— А я без мужика живу, в доме никогда нет наточенных ножей, – пожаловалась мама.

Проявила интерес. Хотя сама учила не проявлять. Это было маленькое шоу. В жизни моей мамы было мало шоу. То есть много, но только в телевизоре. А тут — наяву. Парень не продавал ножи. Он продавал шоу. И продал. Парень объявил цену. Обычно этот набор стоит пять тысяч, но сегодня всего 2,5. И еще в подарок кулинарная книга. «Ну надо же! Еще и кулинарная книга!» – подумала мама, ни разу в жизни не готовившая по рецепту: она чувствовала продукт и знала, что и за чем надо добавлять в суп. Мама поняла: ножи надо брать. И взяла.

Пенсия у мамы — 9 тысяч. Если бы она жила одна, то хватало бы на коммуналку и хлеб с молоком. Без лекарств, без одежды, без нижнего белья. И без ножей. Но так как коммуналку, лекарства, продукты и одежду оплачивала я, то мамина пенсия позволяла ей чувствовать себя независимой.

На следующий день я приехала в гости. Мама стала хвастаться ножами. Рассказала про платок, который прям на лету можно разрезать. Зачем резать платки налету и вообще зачем резать платки? Я не понимала этой маркетинговой уловки. Я знала, что ей впарили какой-то китайский ширпотреб в нарядном чемоданчике. Но молчала. Мама любит принимать решения и не любит, когда их осуждают.

— Так что же ты спрятала ножи, не положила на кухню?
— С ума сошла? Это на подарок кому-то. Мало ли в больницу загремлю, врачу какому. Или в Собесе, может, кого надо будет за путевку отблагодарить…

Опять на потом. Опять все лучшее — не себе. Кому-то. Кому-то более достойному, кто уже сегодня живет по-настоящему, не ждет.
Мне тоже генетически передался этот нелепый навык: не жить, а ждать. Моей дочке недавно подарили дорогущую куклу. На коробке написано «Принцесса». Кукла и правда в шикарном платье, с короной и волшебной палочкой. Дочке — полтора годика. Остальных своих кукол она возит за волосы по полу, носит за ноги, а любимого пупса как-то чуть не разогрела в микроволновке. Я спрятала новую куклу. Потом как-нибудь, когда доделаем ремонт, дочка подрастет, и наступит настоящая жизнь, я отдам ей Принцессу. Не сегодня.

Но вернемся к маме и ножам. Когда мама заснула, я открыла чемоданчик и взяла первый попавшийся нож. Он был красивый, с голубой нарядной ручкой. Я достала из холодильника кусок твердого сыра, и попыталась отрезать кусочек. Нож остался в сыре, ручка у меня в руке. Такая голубая, нарядная.

— Это даже не пластмасса, – подумала я.

Вымыла нож, починила его, положила обратно в чемодан, закрыла и убрала. Маме ничего, конечно, не сказала. Потом пролистала кулинарную книгу. В ней были перепутаны страницы. Начало рецепта от сладкого пирога — конец от печеночного паштета. Бессовестные люди, обманывающие пенсионеров, как вы живете с такой совестью?

В декабре, перед Новым годом маме резко стало лучше, она повеселела, стала смеяться. Я вдохновилась ее смехом.

На праздник я подарила ей красивую белую блузку с небольшим деликатным вырезом, с резным воротничком и аккуратными пуговками. Мне нравилась эта блузка.

— Спасибо, — сказала мама и убрала ее в шкаф.
— Наденешь ее на новый год?
— Нет, зачем? Заляпаю еще. Я потом, когда поеду куда-нибудь…

Маме она очевидно не понравилась. Она любила яркие цвета, кричащие расцветки. А может наоборот, очень понравилась. Она рассказывала, как в молодости ей хотелось наряжаться. Но ни одежды, ни денег на неё не было. Была одна белая блузка и много шарфиков. Она меняла шарфики, повязывая их каждый раз по-разному, и благодаря этому прослыла модницей на заводе.

К той новогодней блузке я тоже подарила шарфики. Я думала, что подарила маме немного молодости. Но она убрала молодость на потом.
В принципе, все её поколение так поступило. Отложило молодость на старость. На потом. Опять потом. Все лучшее на потом. И даже когда очевидно, что лучшее уже в прошлом, все равно — потом. Синдром отложенной жизни.

Мама умерла внезапно. В начале января. В этот день мы собирались к ней всей семьей. И не успели. Я была оглушена. Растеряна. Никак не могла взять себя в руки. То плакала навзрыд. То была спокойна как танк. Я как бы не успевала осознавать, что происходит вокруг. Я поехала в морг. За свидетельством о смерти. При нем работало ритуальное агентство. Я безучастно тыкала пальцем в какие-то картинки с гробами, атласными подушечками, венками и прочим. Агент что-то складывал на калькуляторе.

— Какой размер у усопшей? – спросил меня агент.
— Пятидесятый. Точнее сверху пятьдесят, из-за большой груди, а снизу …– зачем-то подробно стала отвечать я.
— Это не важно. Вот такой набор одежды у нас есть для нее, в последний путь. Можно даже 52 взять, чтобы свободно ей было. Тут платье, тапочки, белье…

Я поняла, что это мой последний шоппинг для мамы. И заплакала.

— Не нравится ? – агент не правильно трактовал мои слезы: ведь я сидела собранная и спокойная еще минуту назад, а тут истерика. — Но в принципе, она же сверху будет накрыта вот таким атласным покрывалом с вышитой молитвой…
— Пусть будет, я беру.

Я оплатила покупки, которые пригодятся маме в день похорон, и поехала в её опустевший дом. Надо было найти ее записную книжку, и обзвонить друзей, пригласить на похороны и поминки. Я вошла в квартиру и долга молча сидела в ее комнате. Слушала тишину. Мне звонил муж. Он волновался. Но я не могла говорить. Прямо ком в горле. Я полезла в сумку за телефоном, написать ему сообщение, и вдруг совершенно без причин открылась дверь шкафа. Мистика. Я подошла к нему. Там хранилось мамино постельное белье, полотенца, скатерти. Сверху лежал большой пакет с надписью «На смерть». Я открыла его, заглянула внутрь.

Там лежал мой подарок. Белая блузка на новый год. Белые тапочки, похожие на чешки. И комплект белья. Тот самый, за пять тысяч. Я увидела, что на лифчике сохранилась цена. То есть мама все равно узнала, что он стоил так дорого. И отложила его на потом. На лучший день ее настоящей жизни. И вот он, видимо, наступил. Ее лучший день. И началась другая жизнь…
Сейчас я допишу этот пост, умоюсь от слёз и распечатаю дочке Принцессу. Пусть она таскает ее за волосы, испачкает платье, потеряет корону. Зато она успеет. Пожить настоящей жизнью уже сегодня. Настоящая жизнь — та, в которой много радости. Только радость не надо ждать. Ее надо создавать самим. Никаких синдромов отложенной жизни у моих детей не будет. Потому что каждый день их настоящей жизни будет лучшим.

Мама, я хочу работать! Заури Абуладзе
После перестройки в России часто принимаются законы, которые противоречат реальной жизни людей разных поколений: пенсионеров, работающей молодёжи, детей. Порой такие законы наносят огромный ущерб нашим национальным интересам.
Во-первых, был принят закон о смене часовых поясов. Неужели здравомыслящие депутаты или министры, которые принимают законы, указы, постановления, приказы, а затем контролируют их исполнение, не могут понять такой простой вещи: в стране, территория которой занимает одну треть земного шара, многие люди трудятся на полях и на плантациях и кормятся исключительно этим трудом! Теперь они вынуждены работать в темноте, тем самым лишаясь не только пропитания, но и возможности добывать средства к существованию собственным трудом. Подчас это является их единственным заработком, следовательно, они просто останутся голодными. Граждане страны, дающей бесценный урожай, вынуждены работать в темноте! Вспомним: в советские времена люди работали до двадцати трёх часов без дополнительного освещения. Дополнительное освещение, это, во-первых, дорогое удовольствие. Во-вторых, после работы летом люди массово шли отдыхать на пляжи, спортивные площадки – они, имели возможность поправлять своё здоровье. А сейчас с восьми часов вечера человек вынужден проводить время у телевизора или компьютера. Так у людей украли почти 2–3 часа светового дня.
Но это ещё полбеды. Самое страшное в этой истории, что принимаются такие законы, которые ставят под угрозу будущее наших детей. Законодателями был принят закон, запрещающий трудиться детям. Люди, которые разработали и выпустили такой кощунственный указ, прекрасно осознают, что это по-настоящему повредит и нанесёт огромный ущерб формированию здоровых личностей наших детей. По существу, эти люди являются вредителями. Ни для кого не секрет, что такие указы принимаются намеренно, преследуя определённую цель. Всем известно, что честолюбие и трудолюбие формируются у человека лишь до 8–10 лет, и, если упущено столь благоприятное время для приучения детей к трудолюбию, в дальнейшем это уже не компенсируется никакими способами.
Труд в детском возрасте воспитывает упорство и прилежание, прививает патриотизм, любовь к своему делу, желание трудиться на благо общества и, конечно же, для своей семьи. Кроме детского труда нет ничего другого, что бы способствовало формированию здоровой личности человека. Школа и другие образовательные учреждения играют лишь вспомогательную, второстепенную роль как в умственном, так и в моральном развитии детей, в становлении их как личностей.
После появления закона о запрете детского труда у родителей появилась масса проблем. Во-первых, они не знают, чем занять своих детей. Им приходится устраивать детей в разные кружки и спортивные секции, но в основном эти занятия носят кратковременный характер. Ни для кого не секрет, что далеко не каждого ребенка можно надолго увлечь этими занятиями. Родители вынуждены самостоятельно водить детей по секциям и кружкам, заполняя их драгоценное свободное время разной чепухой. Например, в советское время дети работали, трудились, у них воспитывался интерес к делу, понимание того, как добываются средства к существованию, они становились храбрыми воинами. В результате сегодняшней политики половина детей по достижении 18 лет становятся едва ли не неполноценными или импотентами. И с таким подходом к воспитанию детей мы ещё боремся против однополых браков!
В законе о запрете детского труда есть много того, что противоречит реальной жизни в нашей стране. Например, с пяти лет детей уже отдают в спортивные секции, школы, не считаясь с тем, что там они ежедневно подолгу тренируются наравне с взрослыми. В спортивных секциях маленьким спортсменам часто дают бешеные нагрузки, которые не по силам многим взрослым!
В результате интенсивных тренировок и нагрузок в спортивных школах многие дети вообще становятся инвалидами. Получается парадокс: с одной стороны, детей насилуют ради достижения высоких результатов в спорте, а с другой стороны, им по закону запрещено трудиться!
Общеизвестно, что приучать детей к систематическому труду намного легче, интереснее и полезнее, чем, например, подрывать их здоровье в спортивных школах и секциях! Но у нас запрещают именно ту деятельность детей, которая Богом велена, ибо именно труд в детском возрасте формирует полноценную личность! Не хочу приводить посторонние примеры, поэтому вспомню свою историю: в возрасте семи лет я начал трудиться на грузинских плантациях. Это было моим любимейшим занятием: во-первых, мне нравился чем я занимался. Во-вторых, такая работа позволяла мне зарабатывать деньги, из которых формировался семейный бюджет. И каждый раз я с нетерпением ждал момента, когда подвернётся ещё работа. Я усердно трудился на грузинских плантациях, мог день и ночь работать. Помимо этого, я проводил время во дворе, играя со сверстниками в футбол и другие подвижные игры, однако работа на плантациях – единственное, где я мог гордиться результатом своего труда. В настоящее время в раннем возрасте дети от безделья начинают курить, употреблять алкоголь, а иногда даже наркотики. Нельзя не задействовать детей в труде, поскольку в них есть бешеная сила, масса энергии, они не знают, куда её деть! Эту энергию необходимо направлять в полезное, мирное русло, иначе ребятишки вынуждены день и ночь бесцельно гулять, прыгать по крышам сараев и гаражей, ломать чужое имущество. Так от безделья они становятся малолетними преступниками! Не все родители могут обеспечить своим детям нормальное питание, не говоря уже о театре, кино и прочих культурных развлечениях, об оплате регулярных занятий спортом, из-за чего детям приходится прибегать к воровству, что негативно сказывается на их характере, моральном облике и последующем образе жизни.
Государство не должно заставлять детей работать, но и запрещать диктаторским способом детский труд. Работать ребёнку или нет – принципиальный вопрос, который решается исключительно родителями, дело каждой отдельно взятой семьи. Это только их проблема, и им вполне по плечу её решить. Все эти губительные, никому не нужные демократические системы и принципы лишь противоречат естественному ходу жизни. Можно смело утверждать, что демократия – последняя стадия в развитии цивилизации. В скором времени дойдёт до того, что каждый человек в любом государстве будет жить по своим собственным личным законам, как это было в эпоху Возрождения человека на земле.
Нельзя допустить, чтобы демократия влезала в жизнь семьи – любое вторжение демократии в жизнь конкретной семьи ведёт к разрушению семейных ценностей.
Благодаря демократии, в мире возникли и развились весьма странные формы поведения людей. Я считаю, что демократия изживает себя. Никто не утверждает, что детей надо заставлять строить железные дороги и носить шпалы или быть грузчиками и таскать 50 килограммовые мешки. Однако нельзя забывать, что дети тоже должны иметь право выбора и право на труд.

Грусть к нам приходит потому,
Что жизнь уходит безвозвратно...
Ум замечает жизни седину,
Но сердцу это непонятно!
Для сердца жизнь - это любовь,
И без любви, оно не бьется...
Неистощим в нем жизни зов:
И жизнь надолго остается!
Когда порою, все же , грусть:
Печалит мне существованье...
За жизнь сердца я борюсь,
И продлеваю жизни увяданье!

Наша Соня очень любит лепить из пластелина.И лепит она очень маленькие фигурки.Людей,мебель,еду,технику,цветы...Вот некоторые поделки