Есть ли жизнь на пенсии?

Дважды два равняется четырём?
Если у животных программа жизнедеятельности передаётся по наследству, то родившемуся человеку, чтоб стать членом общества, личностью, надо усвоить нормы поведения, перенять навыки, получить знания, которые передаются только социально, только в обществе. Именно это, что делает человека человеком, делает его членом общества, личностью и есть идеальное. Т.о., идеальное не только независимо от индивидуального сознания, но и определяет поведение человека1.Надо сразу отметить, что это влияние не диктаторское, а это влияние идёт через диалог. Чем больше вопросов поставит перед опытом, культурой всего человечества личность, чем больше она с засученными рукавами включается в общечеловеческую практику освоения мира,тем значительнее будет такая личность.
Общество тем совершеннее, чем разнообразнее развитие его членов.Для такой разносторонности необходима самостоятельность. С другой стороны, чтобы выжить, члены общества должны сплотиться. Т. о., с одной стороны, нужно многообразие, а с другой – сплочение. Это противоречие, стадии его разрешения определяют нашу историю. Для лучшего единения люди создали группу, чтобы она занималась организацией сплочения. Сначала эта доминантная группа работала для общества, а потом общество стало работать на эту группу То, что создавалось самими людьми, стало оборачиваться против них, как против Волка из мультфильма, который сначала управлял катком, а потом ему, вышвырнутому, пришлось изо всех сил уворачиваться от него. Это случилось в то время, когда благодаря сплочению, удалось всех членов общества обеспечить прожиточным минимумом, да ещё и появились излишки. Но с другой стороны, изобилия всего и на всех не было достигнуто. Излишки стали прикарманивать члены доминантной группы, отчуждая их от большинства. Эти отчуждённые средства стали той основой, с помощью которых власть имущие стали отбирать у большинства всё, оставляя ему только прожиточный минимум. Конечно, такая система держится только на насилии, которое доминантная группа осуществляет с помощью государства. Отношения сплочения “свой ↔свой” стали заменяться на отношения “господин→раб’’. Освоение стало вытесняться отчуждением, появилось насилие
Насилие как метод заимствовано у природы, где насилие есть основа существования. Насилие отличается своей определённостью, протяжённостью, одновекторностью, которая характеризуется течением времени из прошлого в будущее, необходимостью причины перейти в определённое следствие. Насилие – это иерархия, это отношения ‘’господин → раб”,’’чужой→ чужой”.
Ненасилие, наоборот, есть равный диалог, предполагающий активность всех сторон.Это вариативность, свобода, целая необъятность возможностей. Это отношения ‘’свой ↔ свой’’, где причинно – следственные отношения снимаются , становятся не так актуальны.
В такой целостности индивид превращается в личность, которая способна вырабатывать гораздо больше, чем индивид, отчуждённый от других индивидов. Разница между таким индивидуумом и личностью такая же, как между алмазом и графитом. В такой целостности, повторимся ещё раз, причинно – следственные отношения снимаются, последовательность тоже не работает, а на первый план выходит одновременность. Один великий предупреждал, что поколению нельзя полностью отдаваться только созиданию будущего3.Ибо, предостерегал он, будущие поколения будут жить в раю, а предыдущие, выходит, будут навозом для них? Разве это справедливо? Нельзя ради будущего жертвовать настоящим. Надо настоящее и будущее строить одновременно. Упрямое стремление к одному,не считаясь ни с чем,не приводит ни к чему хорошему .Чем быстрее мы забудем пословицу о том, что победителей не судят, которая есть наследие эпохи насилия, тем скорее у нас утвердится истина, что нам важен результат вместе со своим становлением.
Последовательность – это инструкция, шаблон, унификация. Одновременность – это равноправность всех усилий, вариативность, свобода, необъятность, творчество.
Но одновременность одновременностью, а мы же планируем, что писать дальше. Да и пишем мы строка за строкой, вроде бы последовательно раскрывая содержание. Но когда мы пишем, то замысел очень часто рождается вместе с осуществлением и часто сначала прописывается конец, а потом начало. Если мы обратимся к текстам, то в предложениях сказуемое формально раскрывает последовательно содержание подлежащего, но в то же время это сказуемое в смысловом плане может брать на себя роль подлежащего и диктовать формальному подлежащему свои условия. Т.о., уже на уровне предложения за внешне последовательной формой наблюдается пульсация смыслов, их взаимопереходы, которые в тексте подхватываются пульсацией смыслов периодов и глав, что обуславливает ядерную реакцию творчества. Понимание текста выступает в виде акта перевода линейной последовательности в представление смысла, а текст, в свою очередь, - как реализация смысла.
Всё это возможно ,благодаря тому, что есть единое целое, в котором всё есть грани одного и того же. Даже иное у целостности своё. Своё в том смысле, что как бы не изменялся Иванов в течение своей жизни, он всё равно оставался бы Ивановым.
Взаимодействие своего и иного обуславливает освоение человеком мира, начиная с самого простого. Казалось бы, что может быть проще 2×2=4? Но один великий заметил, что 2×2=4 не есть равенство. Равенство – это 4=4 или 2×2=2. 2×2=4 не есть равенство, а это есть уравнивание разных частей в едином целом. Это целостность человеческого опыта: человечество миллиарды раз проверяло это соотношение на практике, устанавливая, что 2×2=4, а не 10,оно определяло, что это есть и равность, и есть неодинаковость. В таких уравнениях и создаются условия для единства и борьбы противоположностей, что есть perpetuum mobile,есть то, на чём держится мир.
Надеемся, что после прочтения этих страниц вы уже не будете задаваться вопросами типа, что, мол, если они такие умные, то почему строем не ходят и почему не выдают на гора детальных планов громадьё. Не воспринимайте написанное как инструкцию. Мы призываем вас к творчеству, к тому, чтобы вы шли по жизни своей колеёй с верой в свои силы и возможности, отвергая костыльную помощь инструкций.

За свежесть жизни!
Тост- эссе. Посвящается 1апреля.
Предисловие к первому изданию.
Та кипа книг, которая свалилась мне на голову, вовсе не была тем ударом по вещи-не-в-себе, из- за которого разгорелось пламя творчества. Я не хочу затенять своё творчество даже тенью Ньютона. Я это делал, чтобы после тяжёлой и продолжительной поры созидания скоропостижное счастье сотворённого глубокой радостью отозвалось в сердцах читателей и светлая память об этом никогда не покидала их.
Предисловие ко второму изданию.
После выхода первого издания мы получили немало писем, в которых читатели почему-то упорно стремятся с помощью разных как, зачем и почему заковать нас в цепи причинно- следственных отношений и запытать нас до смерти каверзными умозаключениями.
Мы очень просим вас не воспринимать нас так трезво.
Мы решили добавить тостов и увеличить их дозу. Мы поднимаем дозу первого тоста до 50 капель, а затем увеличиваем дозировку до 20 капель на каждый следующий тост. Последний тост можно увеличить на 40 капель.
Но это только рекомендации. Мы не хотим, чтобы вы руководствовались только необходимостью следовать инструкции. Мы хотим, чтобы у вас была свобода творчества во всём.
Мы просим вас не останавливаться перед этими строками тоста-эссе, перед этими воротами, ведущими в светлое будущее: тысячелетние наблюдения свидетельствуют, что топтание перед воротами а тем более их пристальное рассматривание- очень опасный симптом, особенно если ворота новые.
Просим вас приступать без промедления, ибо как сказал один великий, если бы кто собирался действовать и хотел судить себя по исходу, он никогда бы не добрался до начала, и отнюдь не благодаря концу он становится героем, а благодаря тому, что он начал.
Так поднимем же бокалы за тех, кто в море, кто не бросает вёсел, за тех, кто в пути!
К первому тосту.
Конечно, вместе весело шагать по просторам, преодолевая пространство и время, но надо помнить о том, что нельзя пренебрегать настоящим ради райского будущего. Разве мало мы наслушались призывов типа:» 10 лет напряжённого труда, а потом 10000 лет счастья!» Или нас ничему не научило то время, когда нас заставляли поднапрячься, чтобы уже через 20 лет жить при коммунизме?
Ещё великий Хаммурапи писал достопочтенному Зимрилиму: « Я пошлю тебе отряд моих воинов, только дорога от Бабили до Мари очень длинная, и воины не скоро прибудут к тебе.» К сожалению, в наше время успеть- значит иметь успех, и эта успеваемость любой ценой ставится во главе всего. Давайте поднимем бокалы, содвинем их разом и выпьем за то, чтобы мы никогда не откладывали на завтра то, что можно отложить на послезавтра!
К пятому тосту.
Как просто воспринимают некоторые жизнь человеческую: наступает нужда, перед которой меркнет всё, пока её не удовлетворишь. Но чем же тогда человек отличается от животного? Только тем, что успешным, опережающим отражением справляет свою нужду? Неужели мы будем пить за это?
Нет, мы выпьем за человека, который не по нужде, не из боязни наказания, а по собственному желанию творит мир, избавляя его от насилия нужды!
К седьмому тосту.
Насилие и ненасилие. Чем это закусывают? Во многом это природное и гуманистическое. В первом случае ты- мне, а я- тебе есть главное; а вот в другом математика и торг совершенно неуместны. Разве любят, к примеру, благодаря скрупулёзно подсчитанным достоинствам? Наоборот, мы любим вопреки недостаткам.
Но в нашем мире мы очень горазды на разные подсчёты. На ТВ было шоу, где всех знаменитостей подняли из могил, перемыли им все косточки ,каждому нацепили порядковый номер и определили самого лучшего из них .На глазах у всей страны определяли лучшего: Толстой или Менделеев?
До сих пор на ТВ в моде сериалы, где всё сводится к тому, а что же будет дальше, какой же будет конец. Разве это должно быть важным? Важен не конец, а как сказала одна бабушка из анекдота:’’… лишь бы человек был хороший!’’ В конце концов есть же фильмы, которые хочется смотреть и смотреть, хотя их сюжет мы знаем наизусть. В них не особенно важно что чем заканчивается, а другое. Из- за этого другого мы с презрением говорим о ’’ кине’’, которое склоняется ниц перед низменными запросами публики.
Давайте выпьем за КИНО, поднимающее нас на новые высоты человеческого духа!
Ничего себе! Вы ещё с нами, дорогие читатели и сотрапезники, вы ещё соображаете! Как всё же приятно, когда есть с кем чокнуться. И как здорово нашу жизнь с числительными буднями разбавить такими знаменательными встречами со звоном бокалов!
Что же не забыть добавить к этому тосту, пятому или… А ну его в баню! Мы не будем поддаваться насилию подсчётов. Захотим- и взвесимся на брудершафт! А впрочем, не будем отвлекаться: мы требуем продолжения банкета!
Не будем поддаваться насилию и будем бить по губам тех, кто пропагандирует, что прошлое в подмётки не годится настоящему, что будущее всегда лучше.
Не будет лишним напомнить, что ненасилие это ещё и конкретность, это ностальгия по настоящему, это свежесть решений, это свежесть жизни. Неотъемлемая от насилия всеобщность ,закономерность хорошо работает в неподвижных, уже устаканенных объектах. А там, где свежесть- там царство ненасилия без всяких инструкций и рангов.
Так поднимем бокалы за свежесть жизни, за то, чтобы нам никогда не пришлось закусывать осетриной второй свежести!
На посошок.
Теперь нам всем стало ясно, что творчество первично, а все остальное вторично. Но не будем философствовать, ибо философия всего лишь похмелье от упоения восторгом творчества. Это часто бывает причиной зачатия судьбонедоношенных решений.
А в общем мы желаем, чтобы вам по утрам не было ещё мудренее!

Мемуары.
Пародия на некоторые прочитанные воспоминания.
С самой ранней поры я впитывал то, что будет и на нашей улицу праздник, что наше дело правое, что все, кто будет левее, будут разбиты и победа будет за нами. И результаты налицо :уже нынешнее поколение живёт при рыночных отношениях.
Но довольно риторики – воспоминания должны быть воспоминаемы.
Я как сейчас помню один зимний вечер. Мороз крепчал, а звёзды сияли так, словно их хорошенько натёрли снегом. А перед этим, кажется, ещё под утро был снегопад. Он пришёл, рассыпался, и, как мне показалось тогда, клоками повис на суках дерев. А там, через дорогу, в метрах трёхстах, что-то там сквозь иней зеленело. Что там зеленело, я не хочу врать, не разобрал.
Но помню, что вечер был отличный, и я шёл в столовку, предвкушая ужин. И в столовке моё настроение не менялось до тех пор, пока я не приступил ко второму .Если бы вы только знали, какое мне попалось яйцо ! Нет, вы не можете знать: это надо попробовать. Помнится, я тогда выел половинку, а вторую выедать не стал в знак протеста. Вот тогда я понял, что не всё у нас ладно, процесс перестройки пошёл. Сказал же один великий, что по одной капле воды можно догадаться об Атлантическом океане. А капля не только головы, камень точит, определяя контуры прошлого. И мы, будьте уверены, накапаем кому следует и когда следует, и сколько следует, чтобы на века другим было заказано мутить истину, чтобы мы имели всегда то, что имели.

Перед самым оформлением пенсии одна моя собеседница сказала мне: ’’Какой же вы ещё молодой: я бы никогда не подумала, что вам всего лишь 78’’.

Исландия отвоевала свободу и отдает банкиров под суд


Есть новости, которые, несмотря на важность, не очень охотно распространяются СМИ. Вот, к примеру, Iceland Magazine пишет:

«По двум отдельным постановлениям Верховный суд Исландии и Окружной суд Рейкьявика осудили на прошлой неделе трёх высокопоставленных управляющих Landsbankinn, двух управляющих Kaup?ing и одного знаменитого инвестора за преступления, совершённые накануне финансового краха 2008 года. Эти поставления увеличили число осуждённых банкиров и финансистов до 26 человек, а их общих тюремный срок до 74 лет».

В статье отмечается, что действия властей Исландии принципиально отличаются от действий США, в которых судебное преследование высокопоставленных финансистов — дело почти что из области фантастики. Скажем, ни одного высокопоставленного банкира США не обвинили за финансовый кризис 2008 года, хотя именно США стали его главной причиной. В Исландии же сейчас максимальный срок для финансовых преступлений составляет шесть лет, но уже идут дебаты на тему его увеличения.

Президент Исландии Олафур Рагнар Гримссон очень верно подвёл итог:



«Мы оказались достаточно умны, чтобы не следовать за популярными ортодоксальными верованиями, которые распространялись в западном финансовом мире в течение 30 лет. Мы установили валютный контроль, мы дали банкам рухнуть, мы помогали народу и уклонились от мер жёсткой экономии, которые обрушились на Европу».
Олафур Рагнар Гримссон


Вспомним, о каких преступлениях исландских банкиров идёт речь.

В 2003-м году все банки Исландии были приватизированы, после чего их владельцы начали бурную деятельность по привлечению иностранных инвесторов, назначив высокие показатели доходности на специальные счета Ice Save, что массово привлекло мелких британских и голландских вкладчиков. Не трудно догадаться, что рост таких «инвестиций» вызвал рост внешнего долга банков. Если в 2003-м году внешний долг Исландии составлял 200% ВНП, то в 2007 году — уже 900%, а мировой финансовый кризис 2008-го года привёл к краху банковской системы страны, и в конце года Исландия вынужденно объявила банкротство. Три главных исландских банка: Landbanki, Kapthing и Glitnir — были национализированы, крона потеряла 85% стоимости по отношению к евро, и так далее…

Обычно в таких условиях правительство срочно залезает в долговую кабалу МВФ, далее неизбежно повторяется иллюстрация к притче про коготок птички и её саму целиком. Стандартный метод: доходы — эффективным частным собственникам, а убытки списываются на государство, т.е. на обычных граждан. На тот момент Исландии пришлось бы погасить долг размеров в 3,5 млрд евро. Для наглядности: для этого каждый житель Исландии, включая новорожденных, должен ежемесячно платить 100 евро в течение пятнадцати лет. Причём по сути — это долг частных лиц, владельцев банков, по отношению к другим частным лицам, и перекладывать его на государство с точки зрения логики странно (но является типичной современной практикой).

Однако исландцы пошли другим путём. Глава государства Олафур Рагнар Гримссон отказался делать граждан Исландии ответственными за долги банкиров и принял решение созвать референдум. В кругу «цивилизованных стран» поднялось недовольство. Гримссон вспоминает:

«Нам говорили, что если мы не примем условия международного сообщества, то станем северной Кубой. Но если бы мы согласились, то стали бы северным Гаити».
Олафур Рагнар Гримссон

Исландцы вспомнили, что они потомки викингов и не должны позволять себя грабить, и в марте 2010 года на референдуме против выплаты долгов проголосовало 93%.

С тех пор информация о происходящем в Исландии освещается мировыми СМИ весьма скупо, а это, не побоюсь сказать, эпохальное решение всемерно замалчивается. Причина понятна: глобалисты очень не хотят распространения идеи «государствам платить за частные долги не обязательно».

Более того, второй, логично возникающей идеей, будет вопрос: «А зачем нужны банки, которые приносят вред населению?» — а тут уже недалеко и до отдачи под суд практически всех банкиров оптом, поскольку их деятельность наносит вред всему социуму, кроме самих банкиров.

В статье «Отказ от глобализма: начнем с Центробанка» я напоминал, что ещё Генри Форд писал:



«Банкир… не способен играть руководящую роль в промышленности. Поэтому не является ли тот факт, что владыки кредита достигли за последнее время огромной власти, симптомом, что в нашей финансовой системе что-то сгнило».
Генри Форд

Еще в древности Аристотель Стагирский (384-322 гг. до н.э.) говорил о том же:



«Ростовщика ненавидят абсолютно справедливо, так как деньги у него являются источником дохода, а не используются для того, для чего были изобретены. Ибо возникли они для обмена товаров, а проценты лишь делают из денег еще больше денег…, поэтому ростовщичество изо всех занятий — самое противное природе».
Аристотель Стагирский

Однако современная экономика основана именно на ссудном проценте. Не зарываясь в псевдонаучные экономические труды, порекомендую «Невероятно простое объяснение, как работает ВСЯ финансовая система во ВСЁМ мире» — если кто не читал, ознакомьтесь обязательно.

Банкиры и их роль в современном мире — тема для отдельного исследования (впрочем, многократно проделанного различными авторами), но Исландии я аплодирую: необходимо, чтобы те, кто приносит вред стране, осуждались судом — я даже не побоюсь вспомнить термин «враги народа», который здесь имеет буквальное значение. И последствия для тех, кто приносит вред сразу всему населению страны, должны быть гораздо суровее, чем просто несколько лет формальной отсидки.

И, кстати, было бы хорошо называть вещи своими именами, используя вместо маскировочного именования «банкир» русское слово «ростовщик».via

О чем жалеют умирающие
13.10.2013
479246
Сьюзи Стейнер (Susie Steiner)
Одна медсестра решила записать то, о чем сожалеют люди перед смертью, и одним из самых частых сожалений стало «Я слишком много работал». Если бы сегодняшний день стал последним днем вашей жизни, о чем бы вы сожалели больше всего?
Перед смертью люди не сожалеют о недостатке секса или о несбывшейся мечте прыгнуть с тарзанкой. Одна медсестра паллиативной помощи, которая ухаживала за смертельно больными людьми в последние дни их жизни, рассказала, о чем чаще всего сожалеют люди на смертном одре. Чаще всего люди – особенно мужчины – признавались ей в том, что в своей жизни они слишком много работали.
Бронни Вэр (Bronnie Ware) – медсестра из Австралии, которая в течение нескольких лет работала в отделении паллиативной терапии, заботясь о пациентах в последние 12 недель их жизни. Она записывала их предсмертные откровения в своем блоге под названием Inspiration and Chai, который имел такую популярность, что она решила написать книгу под названием «The Top Five Regrets of the Dying» («Пять главных сожалений умирающих»).
Вэр пишет о феноменальной ясности сознания, которая снисходит на людей в конце их жизни, советуя нам прислушаться к их откровениям и извлечь из них урок. «Когда я спрашивала людей, о чем они сожалеют или что они хотели бы изменить в своей жизни, - говорит она, - в ответ я слышала одни и те же ответы».
Ниже перечислены пять главных сожалений умирающих.

1. Жаль, что у меня не хватило мужества оставаться верным себе, а не жить так, как от меня этого ждали другие.
«Об этом люди жалеют чаще всего. Когда они понимают, что их жизнь вот-вот закончится, и оглядываются назад, они видят, какое множество замыслов и мечтаний остались нереализованными. Большинство людей за свою жизнь не смогли реализовать даже половины своих замыслов, и только на смертном одре они понимали, что это стало результатом их собственного выбора. Здоровье дает такую свободу, о которой мало кто задумывается до того момента, когда оно вдруг исчезает».

2. Жаль, что я слишком много работал.
«Я слышала это практически от всех мужчин, за которыми я ухаживала. Они сожалели о том, что пропустили юность своих детей и проводили недостаточно времени со своими супругами. Женщины тоже нередко признавались, что жалеют об этом, однако, поскольку многие из них принадлежали к старшему поколению, большинству из моих пациенток не нужно было брать на себя обязанности главного кормильца семьи. Все мужчины, за которыми я ухаживала, искренне сожалели о том, что потратили большую часть жизни на работу».

3. Жаль, что мне не хватало смелости откровенно выражать свои чувства.
«Многие люди подавляли свои чувства, чтобы сохранять мир в отношениях с окружающими. В результате они вели довольно посредственное существование и так и не смогли стать теми, кем могли бы стать. У многих из них развились болезни, причинами которых стали испытываемые ими горечь и неудовлетворенность».

4. Жаль, что я так мало общался с друзьями.
«Часто люди не осознавали истинную ценность старых друзей до тех пор, пока они не оказывались на смертном одре или когда их уже невозможно было отыскать. Многие из них были настолько озабочены деталями и проблемами своей собственной жизни, что в какой-то момент переставали поддерживать отношения со своими лучшими друзьями. Умирающие люди часто испытывали глубокие сожаления о том, что не уделяли дружбе того внимания, которого она заслуживала. На смертном одре все испытывают тоску по своим друзьям».

5. Жаль, что я не позволял себе быть счастливым.
«Удивительно, но умирающие довольно часто сожалеют об этом. Многие из них до самого конца не понимали, что счастье – это вопрос выбора. Они всю жизнь придерживались старых устоев и привычек. Так называемый комфорт хорошо знакомого пропитывал их эмоции и их физическую жизнь. Страх перед переменами заставлял их притворяться перед другими людьми и перед собой, что они довольны своей жизнью, хотя в глубине души им очень хотелось искренне рассмеяться и вернуть в свою жизнь непосредственность».